(1)Однажды Александр Иванович Куприн в разговоре о великом Льве Николаевиче Толстом выразился таким образом: «Старик нас всех обокрал: за что ни возьмёшься — уж им написано». (2)Шутливость замечания этого очевидна, и всё-таки так велико, так разнообразно художественное наследие Толстого, так разносторонне, на протяжении полувека изображена им жизнь русского общества, что, заменив слово «обокрал» словом «предупредил», приходится согласиться с А. И. Куприным по существу дела.

(3)Толстым не оставлено без внимания ни малейшее душевное движение человеческое. (4)Читая «Анну Каренину», с изумлением, с подавленностью убеждаешься, что здесь изображена главным образом вся русская жизнь того времени, вся русская душа в её целом, а уж затем, в огромном узоре этом, в этой сплошной толпе лиц, страданий, судеб, уделяешь необходимое внимание собственно романтической интриге.

(5)Толстой как художник является демократом в самом возвышенном значении этого слова. (6)Он демократичен, как солнце. (7)Сила и равномерная страстность художественного проникновения одинакова у него для мужика и царя, пьяницы и священника, светской дамы и простой русской женщины. (8)Одно прикосновение творческого внимания Льва Николаевича делает всех людей одинаково
прозрачными. (9)Толстой, как никто, совершенно лишён оттенков отношения к своим персонажам в смысле их социального положения или рода их деятельности.

(10)У него отсутствуют (чего не избегали подчас крупнейшие таланты) социальная мистика и социальная обывательская щепетильность. (11)Он пленительно суров и бесцеремонен в раздевании душ.

(12)Страсти, заблуждения, страдания, удовольствия и подлости человеческие вытекают из одних и тех же духовных явлений, причём кого бы он ни описывал: князя или полудикого черкеса, казака или Николая I. (13)Благодаря великой простоте выражения, описания человеческих жизней со всеми их внутренними пружинами читатель неизменно убеждается в тождественности духовной основы всех людей и вместе с Толстым видит, как жалки все ухищрения, все разделения, искусственны все различия одежд, званий, чинов, занятий. (14)Вообще человек, а не человек именно такой-то изучается и понимается читателем в книгах великого писателя.

(15)Особенность художественного таланта Л. Н. Толстого, его эта беспощадная сила реального изображения в связи с огромной любовью к жизни во всех видах её и окрасках, его плодовитость и ревнивое отношение к каждому слову, имевшее целью наибольшую, совершеннейшую полноту впечатления, сделали то, что действительно после Толстого осталось немного (если только осталось) в жизни, почему-либо не охваченного его волшебным пером.

(16)Без преувеличения можно сказать, что жизнь и творчество Толстого равны силой своей целой революции. (17)Тот возвышенный демократизм художника, о котором упомянули мы выше (кстати, единственно истинный демократизм), из года в год, из поколения в поколение оставляя свой мощный след в читательских массах, привёл к тому, что слова «Толстой», «толстовство» стали синонимами гуманности, возвышенного отношения к жизни, человечности и самоусовершенствования.

(18)Сама жизнь Толстого, столь удивительная и сложная, является одним из наиболее глубоких и ценных его произведений. (19)Он был близок к природе и звал к ней. (20)Вспоминая Толстого, в сущности, вспоминаешь Россию, народ, общество, исторические их судьбы, вспоминаешь даже всю русскую литературу.

(21)Толстой — это Россия. (22)Россия в настоящее время остро нуждается в Толстом. (23)Её лик преображается. (24)Потому-то хорошо и нужно всем нам вспомнить от Л. Н. Толстого о том, какая она, эта Россия, в своём духе и сущности, в целях своих и силах, чтобы, оглянувшись на великое и прекрасное, идти вперёд с надеждами и верой в лучшее.

По А. Грину

Александр Степанович Грин (1880—1932) — русский писатель, автор философско-психологических произведений с элементами фантастики. В числе самых известных его книг — «Бегущая по волнам» и «Алые паруса».