(1) Почему с такой силой запомнилась мне эта ночь, о которой я даже не знаю, что и как рассказать?

(2) Мальчики заспорили о том, что такое «прекрасное» и знает ли гений о том, что он совершает прекрасное, или не знает. (3)Гурий утверждал, что не знает и что, по мнению Пушкина, прекрасное, то есть великое, может совершить лишь тот, кто «психологически одинок», то есть свободен от чувств — всё равно, плохих или хороших.

— (4)Между тем человек никогда не бывает психологически одинок, — сказал он. — (5)В самом деле, только что родился, как у него появляется мать. (6)Он подрастает, поступает или не поступает в школу, кончает или не кончает вуз и совершает поступки, свойственные человеческому индивиду. (7)С первой минуты жизни он находится в условиях, исключающих одиночество. (8)И эти условия отнюдь не мешают ему участвовать в создании величайших творений. (9) Ты согласен со мной?

— (10)Согласен.

— (11)Ага! — с торжеством закричал Гурий. — (12)Следовательно, ты считаешь, что Пушкин не прав?

(13)Мы расхохотались. (14)Но Андрей даже не улыбнулся, и я почувствовала, что этот спор глубоко волнует его.

— (15)Что значит «великое»? — возразил он. — (16)Египетским фараонам казалось, что они совершают великое, воздвигая пирамиды.

(17)Мы убеждены, что великое — это то, что совершается во имя и для счастья народа. (18)В основе одиночества лежит разочарование, ненависть, злоба. (19)Чтобы совершить великое, надо любить.

(20)Он сказал это, когда мы стояли на старом плавучем мосту и смотрели, как одна баржа стала отходить, чтобы пропустить расшиву — так у нас на Тесьме назывались парусные грузовые суда.

(21)Мне почудилось, что руки Андрея, лежавшие на перилах рядом с моими, немного дрожат. (22)Я взглянула на него — и поразилась.

(23)У него были полузакрыты глаза, и лицо с крепко сжатыми губами было торжественным и сумрачно-важным. (24)Трудно поверить, но я поняла в этот миг, что в его душе ещё звучат слова: «Чтобы совершить великое, надо любить», — и что они сливаются с этой картиной ночной реки, расшивы, которая под белым трепещущим парусом гордо прошла, точно разрезала мост пополам.

(25) До утра мы бродили по Пустыньке, ломали черёмуху, пели.

(26) Потом Андрей куда-то пропал; я нашла его на развалинах монастырской стены, над обрывом, с которого далеко виднелась Тесьма, и мы долго сидели и молчали…

— (27)Да, совершить великое, но не вообще, а конкретно, — наконец сказал он. — (28)Например, открыть тайну белка.

(29)Ведь это было бы подвигом в науке?

— (30)О да!

— (31)Как ты думаешь, чтобы решить такую задачу, нужно быть гениальным?

— (32)Я думаю, да.

(33)Андрей замолчал. (34)Потом переспросил упавшим голосом:

— Да?

(35)Очевидно, он не считал себя гениальным.

— (36)Да, но мы можем стремиться к великому, — вдруг живо сказал он. — (37)Представь себе, насколько всё становится яснее, когда в жизни появляется главная цель. (38)К ней можно прислушиваться и проверять себя. (39)Её можно хранить в тайне или доверить только близким друзьям. (40)Ты знаешь, я убеждён, что очень скоро в нашей стране великое будет совершаться почти ежедневно.

(41)Звёзды стали бледнеть, первые лучи солнца скользнули по башенке, по куполам, потом спустились прямо на нас. (42)Большой красный шар стал подниматься на той стороне Тесьмы, над полями. (43)Похожая на флаг сосна стояла на обрыве шагах в двадцати от нас. (44)До сих пор она была незаметная, ночная, а теперь под утренним солнцем стала красная, стройная, точно её преобразило какое-то чудо.

(45)Стрижи взвились с колокольни прямо к солнцу, крылышки блеснули, как будто кто-то рассыпал в воздухе осколки стекла.

(46)Всё вокруг — на небе и на земле — было теперь красным и золотым от солнца. (47)Как великолепно было, что наступило утро, и что я вижу солнце и небо, и что никто не знает, как я счастлива, и только я знаю, что буду ещё счастливее — счастливее всех людей на земле!

(По В. А. Каверину*)

Вениамин Александрович Каверин (1902-1989) — советский писатель, драматург и сценарист. Фрагмент взят из романа «Открытая книга».